o_apankratov (o_apankratov) wrote,
o_apankratov
o_apankratov

Categories:

Два ранних произведения В.А.Покровского и их архитектурный контекст. Ч. 3

Оригинал взят у av_otus в Два ранних произведения В.А.Покровского и их архитектурный контекст. Ч. 3
А.В.Слёзкин

Два ранних произведения В.А.Покровского (церковь на Шлиссельбургских пороховых заводах и проект церкви в Кашине) и их архитектурный контекст

Опубликовано: Архитектурное наследство. Вып. 55. М., 2011. С. 282-305.

Продолжение статьи. Часть 3

Часть 1
Часть 2


Освящение церкви Петра и Павла на Шлиссельбургских пороховых заводах. 1907 г.


Церковь на пороховых заводах так же, как и храм в Пархомовке, вызвала ряд вариаций на тему своего архитектурного образа. Проект старообрядческой церкви в Балакове художника Ф.Ф. Федоровского (1908)[xxvi] следует избранному прототипу лишь на уровне заимствования форм завершения основного объема, при этом бросается в глаза пропорциональная несогласованность различных частей здания.

Камерной и упрощенно-грубоватой репликой на тему Петропавловской церкви была старообрядческая Успенская церковь в Нижнем Новгороде (1912-1914, Н.М. Вешняков), снесенная в 1965 г.[xxvii].Она унаследовала от прототипа главные узнаваемые черты – шатровое завершение на характерном двенадцатигранном барабане, щипцовые фронтоны с лопастями, разделенными обрывающимися лопатками.

Часовня-усыпальница А.Т. Колычева[xxviii] на Богородском кладбище в Москве (1908), несмотря на скромные размеры, отличается высокими художественными достоинствами, однако в научный оборот не введена, а автор ее проекта не установлен. Два яруса щипцов, параболическая форма оконных проемов, короткий барабан под шлемовидной главой, схематично прорисованные «новгородские» лопасти, кресты и нишки выдают влияние церкви на пороховых заводах.

Интересный пример творческого использования заимствованной формы содержится в проекте церкви в кубанской станице Старо-Джерельской (Старо-Джерелиевской) архитектора В.С. Турищева (1909)[xxix]. Центральный барабан монументального пятиглавого храма с уклоном стен, окнами в амбразурах и кокошниками-щипцами довольно близко повторяет барабан церкви на пороховых заводах, но несет не шатер, а шлемовидный купол. Монолитный четверик храма почти лишен декора, гротескным дополнением к нему служат крыльца с ползучими арками.

Опосредованное влияние Покровского заметно в проекте храма, составленном А.А. и В.А. Весниными в 1910 г. (в 1911 г. он публиковался как «проект церкви над святым источником»[xxx]; чертежи 1916 г. подписаны как «проект церкви при Большой кинешемской мануфактуре»[xxxi]). Об этом говорят не только крестообразная структура, ступенчатая композиция, новгородские и псковские детали, апсида с ложным деамбулаторием, но и явные аллюзии северного деревянного зодчества – тринадцать глав с лемеховым покрытием, отсылающие к онежским многоглавым храмам. В первую очередь это обе церкви Кижского погоста: от Преображенской идет пирамидальность композиции, а от Покровской – постановка глав над каждой гранью восьмерика. То есть, каменный храм имеет завершение по типу деревянного, что ставит проект Весниных методологически в один ряд с тем эскизом церкви на пороховых заводах, где она имеет кубоватое завершение.



Старообрядческая Георгиевская церковь в подмосковном селе Ново-Харитоново (1910-1912, Б.М. Великовский)[xxxii] обнаруживает преемственность по отношению к Петропавловской церкви в ступенчатой композиции, шатровом завершении, двух ярусах кокошников у основания шатра, форме крыльца. Однако Великовский прибегает к столь же высокой степени обобщения и гротеска, что и петербургские мастера – Аплаксин, Васильев, Гримм, из-за чего ново-харитоновский храм в московском контексте выглядит несколько необычно. Контрастное соотношение низкого основания и заостренного, высотно развитого завершения, а также темной меди покрытий и белых стен придает облику храма северный оттенок.

Церковь воскресения Христова в Сокольниках (1909-1913, П.А. толстых) дает самостоятельную, специфически московскую версию прочтения образа Петропавловской церкви. По структуре это кубический четырехстолпный храм с одной световой главой, увенчанной шатром, и восемью декоративными. Эта многоглавая, ступенчатая композиция, усложненная притвором, крыльцами и ложным деамбулаторием, внешне приближается к «храмам-градам». Силуэт, пропорции и прорисовка деталей завершения отсылают уже не к деревянным храмам Русского Севера, а к собору Покрова на Рву (Василия Блаженного)[xxxiii].



Очевидно, что на замысел архитектора оказал влияние не столько осуществленный вариант церкви на пороховых заводах, сколько первый ее проект 1902 года с тонким шатром и многоглавым завершением. Так же, как и сам Покровский, Толстых уходит от статичной правильности этого проекта с помощью усиления пластичности и гротеска, но совсем иначе. Распределение масс здания крайне неравномерно. В нижних частях архитектура Воскресенской церкви монументальна и декоративно сдержанна. Пластичность очертаний ползучих арок крылец, аркатур с бусинами, оконных проемов притвора и рисунка оконных переплетов лишь оттеняет гладкую «северную» холодность стен. В верхней же части, начиная с волнообразного абриса фронтонов, являющихся аллюзиями то ли новгородских лопастей, то ли очелий некоторых наличников XVII века, встречающихся, например, в Теремном дворце Московского Кремля, массы резко становятся легкими и динамичными. Однако вблизи игра разнообразных форм просто недоступна взору – возможно, это просчет архитектора.

К первоначальному проекту церкви на пороховых заводах восходит также неатрибутированный проект Успенской кладбищенской церкви в Армавире (в 1913 строилась, освящена в 1916, не сохранилась)[xxxiv]. Образец в данном случае был понят поверхностно; заметно отсутствие логической выстроенности элементов здания.

Под явным влиянием творчества В.А. Покровского сформировалась своеобразная и легко узнаваемая манера петербургского епархиального архитектора А.П. Аплаксина[xxxv]. Это влияние выразилось в основном в заимствовании некоторых архитектурных черт Петропавловской церкви на пороховых заводах. Аплаксин – единственный из последователей Покровского, уловивший генетическую связь Петропавловской церкви с деревянными храмами Русского севера. Хотя непосредственное заимствование форм наблюдается лишь в двух его работах – храмах в Гвоздно и при подворье Творожковского монастыря в Петербурге, другие произведения, появившиеся в короткий и самый плодотворный период 1909 – 1911 годов, поддерживают найденную стилистику и свободно развивают ее в направлении максимального обобщения прототипов. Характерной их чертой стали щипцы ломаной формы, напоминающие одновременно щипцы и шехтелевских павильонов, и деревянных храмов Заонежья, получившиеся в результате обшивки досками бочек, и сооружений немецкого югендстиля (а также рижских архитекторов, испытавших большое влияние этой школы модерна – А. Ванага, Э. Лаубе и К. Пекшена), и работ финских архитекторов. с постройками северного модерна произведения Аплаксина этого периода сближали предельная обобщенность исторических форм и общая суровость образа, которой способствовала немногочисленность разномасштабных деталей, а также обработка цокольной части зданий грубо отесанными гранитными блоками.

Выразительный силуэт церкви Космы и Дамиана в селе Гвоздно (ныне Гдовский район Псковской области, 1909 – 1912)[xxxvi] формировался высоким шатром с главой в окружении четырех декоративных угловых глав[xxxvii], звонницей с главкой над входом, крыльцом на северо-западном углу и часовней на юго-восточном. Однако «вторичность» образа гвоздненской церкви по отношению к церкви на пороховых заводах хорошо заметна. Именно к ней восходят и шатер, поставленный на два ряда кокошников, и форма главок на коротких барабанчиках. Щипцы и кокошники, еще не получившие специфической аплаксинской резкой ломаной формы, повторяют в упрощенном виде аналогичные детали Петропавловской церкви. Церковь в Гвоздно – единственная постройка Аплаксина, имеющая на фасадах стилизованные лопасти с обрывающимися лопатками. К боковым крыльцам церкви на пороховых заводах отсылает и форма звонницы. В целом же композиция церкви Космы и Дамиана совершенно иная, близкая к «кораблю»[xxxviii].

Более «отточенной» вариацией на ту же тему стала другая работа Аплаксина – церковь Петра митрополита Творожковского подворья в Петербурге (проект 1910, строительство 1911 – 1913). Асимметричный план церкви с южным приделом и звонницей на юго-западном углу вписан в квадрат. Придел выделен высоким щипцом ломаной формы, которому вторит гротескно вытянутый щипец звонницы, имеющий к тому же неравные скаты кровли. Угловые части четверика, увенчанные, так же, как и в Гвоздно, декоративными главами, трактованы как пилоны, вызывая ассоциации одновременно с собором Соловецкого монастыря[xxxix] и зданием Сецессиона в Вене Й.-М. Ольбриха. Геометрические формы приобрели остроту, а декор сведен к минимуму. У Покровского заимствован лишь общий силуэт храма[xl] с шатровым верхом на «двухъярусном» основании (у Аплаксина это лишь имитация ярусов с помощью ряда ложных кокошников-щипцов). Особую выразительность храму придавали элементы отделки – чешуйчатое покрытие глав, подзоры карнизов, козырек над входом, цветные пятна фресок[xli]. Сопоставление Петропавловской церкви в северо-восточном ракурсе с церковью Петра митрополита в юго-восточном наталкивает на предположение, что отправной точкой для Аплаксина стала именно та опубликованная в Ежегоднике общества архитекторов-художников за 1907 г. фотография церкви на пороховых заводах, на которой она снята с северо-востока[xlii]. Это вовсе не означает, что для составления собственного проекта Аплаксин пользовался всего одной фотографией шедевра Покровского, тем более что у церкви Петра митрополита в творчестве Аплаксина существует прямая предшественница – церковь в Гвоздно.

Немало общего с Петропавловской церковью можно найти в облике старообрядческой Знаменской церкви в Петербурге, спроектированной Д.А. Крыжановским. Годы строительства (1906-1907) обоих храмов совпадают, поэтому о прямом влиянии здесь можно говорить очень осторожно. Крыжановский, помимо публиковавшихся в ежегоднике общества архитекторов-художников эскизов 1906 года[xliii], мог познакомиться с проектом Петропавловской церкви в процессе профессиональных контактов, либо непосредственно видеть возводимый храм. Однако не подлежит сомнению, что общую стилистику и некоторые декоративные приемы Крыжановский воспринял именно от Покровского.

Знаменская церковь также имеет крестообразную структуру, правда, не выраженную в плане, близком к прямоугольнику. Пропорции здания гротескны – пятиглавие нарочито миниатюрно, и несущий его четверик, как справедливо заметил В.Г. Лисовский[xliv], «утонул» в окружающих пониженных частях с широкими килевидными фронтонами и «новгородскими» лопастями. Возможно, таким образом архитектор стилизовал перестройки, но монолитность объема церкви делает эту аллюзию откровенно театральной. Стилизованный «новгородский» декор (контррельефные кресты-голгофы, выемчатые орнаменты, надписи) играет важную роль в облике всего главного (южного, обращенного к улице) фасада. Углы четверика в подражание церкви на пороховых заводах оформлены как контрфорсы с декоративными композициями. Даже если Крыжановский не был знаком с проектом Петропавловской церкви и не видел ее во время строительства, этот прием он мог позаимствовать из упоминавшихся эскизов. Как и прототип, Знаменская церковь ярко иллюстрирует «северную» эстетику в неорусском стиле.

В одном из проектных вариантов, в целом близком к осуществленному, Знаменская церковь представлена с пятиглавием, развернутым по сторонам света. Важно, что при этом на четверик поставлена только центральная глава, а боковые расположены на коньках «ветвей креста». То есть, если мысленно заменить центральную луковичную главу на шатровое завершение, то силуэтное сходство с Петропавловской церковью будет довольно очевидным. Сильно упрощенной репликой этого нереализованного, но публиковавшегося[xlv] варианта можно считать Троицкую церковь в селе Уницы Кашинского р-на Тверской обл. (1911-1915, тверской епархиальный архитектор В.И. Назарин[xlvi]) – об этом пойдет речь позже, поскольку этот провинциальный памятник несет в себе и другие влияния.

Любопытно, что имеется еще один, более модерновый и свободный от влияния Покровского вариант проекта Знаменской церкви, значительно отличающийся от реализованного. В нем обращает на себя внимание оригинальность завершения основного объема одной большой главой на коротком барабане, поставленном на двухъярусное основание. Первый ярус образуют высокие щипцы с небольшим изломом в верхней части, прорезанные почти треугольными стрельчатыми окнами. Над этим ярусом возвышается второй – кокошники характерной для модерна приплюснутой формы. Звонница имеет пять пролетов вместо трех и похожа на звонницу Новгородского кремля. Крыльцо завершено щипцом вместо килевидного фронтона. Было бы интересно установить последовательность появления этих вариантов, хотя, вряд ли такое возможно. Велик соблазн предположить, что «модерновый» вариант – самый ранний, а затем Крыжановский изменил стилистику, вдохновившись новейшей работой коллеги.

Самостоятельное художественное значение имеет ограда Петропавловской церкви, переставшая быть ограждением в узком смысле – утилитарном и даже эстетическом. На символическом уровне она являлась «заставкой» храма, «титульным листом», если рассматривать его как книгу, знаком начала храмовой территории. Ее пилоны завершались вытянутыми килевидными щипцами – одинарными и строенными, напоминая киоты или части иконостаса.



Некоторые из них были украшены образами под навесами-козырьками с металлическими подзорами. На других были декоративные вставки с контррельефным стилизованным силуэтом храма[xlvii]. Представляется, что изображение на пилоне силуэта храма напрямую отсылает к приемам оформления царских врат иконостасов ростовских и ярославских храмов XVI-XVII веков, с рельефными, как правило, трехглавыми, силуэтами храмиков, обрамляющих небольшие образа. В сакрализации ограды можно усмотреть проявление отмечаемого Н.В. Бицадзе противопоставления мира духовного, олицетворением которого служит храм, миру окружающему, все более от него отдаляющемуся[xlviii]. Пилон со строенными щипцами имел вполне законченный архитектурный вид и отозвался эхом, по крайней мере, в двух постройках – Богоявленской церкви Введено-Островского Оятского монастыря А.П. Аплаксина (1908-1909)[xlix], притвор которой представлял собой как бы увеличенное подобие этого пилона, и в уже упоминавшейся Троицкой церкви села Уницы под Кашином – ее западный притвор со звонницей «привязывается» к пилону не только силуэтно, но и через козырек с «надвратным» образом. Прием изображения на стене силуэта храма воспринял от Покровского И.Е. Бондаренко, превратив его в одну из главных примет собственного ярко индивидуального творческого почерка[l].



Контррельефные силуэты храма встречаются даже в интерьере небольшой старообрядческой часовни в с. Аргамаково Пензенской области, проект которой, скорее всего, был выполнен московским архитектором для семейства купцов Шибаевых. Композиция из силуэта трех главок в обрамлении колонок (то есть, откровенная цитата) присутствует на западном фасаде старообрядческой Благовещенской церкви в Туле (1912-1914, арх. С.М. Серебровский, проект приписывается В.А. Веснину[li]).

Прдолжение следует.


[xxvi] ЕМАО. 1909. С. 86, 87.

[xxvii] Бубнов А. Первая старообрядческая церковь в Нижнем Новгороде или история одной из нижегородских церквей, немало пострадавших // Нижегородская старина. 2002. № 1-2. С. 20 – 24; Церковь. № 50. 9.12.1912. С. 1210.

[xxviii] Настоятель Спасо-Преображенской церкви в Богородском (Москва). Умер в 1907 г.

[xxix] Зодчий. 1911. С. 134. По непроверенным данным, церковь была построена к 1915 г., но вскоре рухнула. Находившееся в РГИА дело об обрушении церкви (в каталоге значится под шифром Ф. 799. Оп. 28. Д. 1685 «Церковь в ст. Староджерелиевской (каменная). Дело о ее разрушении. 1915 г.») автором не обнаружено.

[xxx] ЕМАО. 1910-1911. С. 38.

[xxxi] ГНИМА (МуАр). Колл. XI. 25460, 25461.

[xxxii] Мержаков С.Б. Неизвестная Гжель // Памятники Отечества. № 2 (24). 1991 г. С. 122 – 130. Церковь построена по заказу владельца фарфорового производства, уроженца села И.Е. Кузнецова.

[xxxiii] О «храмах-градах» см.: Бицадзе Н.В. Храмы неорусского стиля: идеи, проблемы, заказчики. М., 2009. С. 193-218.

[xxxiv] Ктиторов С.Н. История Армавира (досоветский период: 1839 – 1918). Армавир, 2002.

[xxxv] Подробнее о творчестве Аплаксина см.: Белоножкин А.Е. Архитектор А.П. Аплаксин (1879 – 1931). Материалы к творческой биографии // Архитектон: известия вузов. Электронный журнал. http://archvuz.ru; Слезкин А.В. Произведения архитектора А.П. Аплаксина в контексте храмостроения неорусского стиля // Архитектурное наследство. Вып. 50. М., 2009. С. 362 – 379.

[xxxvi] Сохранилась с серьезными утратами. Проект опубл. в ст.: Слезкин А.В. Произведения архитектора А.П. Аплаксина... С. 369 – 370.

[xxxvii] Шатер утрачен в 1980-90-е годы.

[xxxviii]Это связано с использованием фундаментов и кладки стен предыдущего здания храма 1860-х гг., сгоревшего в 1908 г.

[xxxix] Впервые отмечено А.Е. Белоножкиным.

[xl] Отмечено в ст.: Кириков Б.М. Первые образцы «неорусского стиля» в Петербурге.

[xli] Церковь сохранилась с серьезными утратами.

[xlii] ЕОАХ. 1907. С. 95.

[xliii] ЕОАХ. 1906. С. 94-95. Предположение о влиянии эскизов Петропавловской церкви на замысел Крыжановского впервые высказано Б.М. Кириковым (Кириков Б.М. Первые образцы «неорусского стиля» в Петербурге… С. 311).

[xliv] Лисовский В.Г. Указ. соч. С. 313-314.

[xlv] ЕОАХ. 1907. С. 54.

[xlvi] Сведения получены от настоятеля храма.

[xlvii] Сходным образом оформлены и ворота пархомовской церкви. Последовательность проектирования оград двух храмов не установлена. Впервые мотив козырька-навеса с металлическими подзорами встречается в неорусском стиле у Ф.О. Шехтеля в здании Ярославского вокзала.

[xlviii] Бицадзе Н.В. Храмы неорусского стиля: идеи, проблемы, заказчики. М., 2009. С. 203-207.

[xlix] Не сохранилась.

[l] Е.И. Кириченко определяет данный прием как метод «двойной стилизации» (Кириченко Е.И. Москва. Памятники архитектуры 1830-1910-х гг. М., 1977. С. 92).

[li] Лозинский Р.Р. Страницы минувшего. Тула, 2000. С. 91-93. Завершение и ограда церкви не сохранились.


Tags: Зодчество, Церковное искусство
Subscribe

  • 15-го 15 лет назад

    "Отстоявшийся" юбилей (а не отстойный:)). В смысле, вчера отмолились МАринно стояние со множеством земных поклонов (об этой службе:…

  • Открытие дня: "Белорусская" в Саратове:)

    Ещё не освящённый новообрядческий храм Тихона Задонского (кстати, тот был уроженцем Новгородской губернии) в г. Саратове, который даже не смутно и…

  • К годовщине кончины о. Леонтия Пименова

    Замечательное фото со страницы в Фейсбуке кинорежиссёра Игоря Пименова (автора недавнего хорошего фильма о старообрядчестве:…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments