o_apankratov (o_apankratov) wrote,
o_apankratov
o_apankratov

Categories:

Паки о неопасхалистах, новое слово науки



Вчера удалось получить рецензию на печально известный опус, обложка коего вверху (уже давал ему краткую характеристику (см. также комменты по ссылке на "самстар"): http://o-apankratov.livejournal.com/259381.html ), одного из ведущих на сегодняшний день российских специалистов в области истории древнерусской календарной хронологии, доктора исторических наук, профессора Рэма Александровича Симонова, автора книги "Математическая и календарно - астрономическая мысль Древней Руси" (М.,"Наука",2007) и целого ряда других работ по данной тематике. Конечно, пишет не религиозный деятель, а представитель светской науки. Но в целом оценка, считаю, весьма примечательна и полезна (один момент у рецензируемых он даже похвалил:)). Тех, кто возьмётся читать до конца (там 11 страниц), прошу обязательно ознакомиться и с моим P.S. в следующем пОсте (сюда не прошёл из-за лимита объёмов), он достаточно существенен. Поскольку же новоявленная "неопасхальная" ересь пытается вербовать себе адептов, особенно через и - нет (см. напр. http://vk.com/topic-1095905_27380241 ), прошу "френдов" и всех желающих репостить (через функцию "Поделиться"), для просвещения людей. Итак ...

Замечания по поводу книги: Рябцев А.Ю., Аветян С.А. Размышления о пасхалии. М.: Издательство «Перо», 2012. 144 с.
Р.А. Симонов, доктор исторических наук,
профессор

1. При обращении к книге я осознал, что ее смысл до меня не дошел примерно на 80-90 процентов. Я это объясняю тем, что мой тезаурус (словарь понятий) существенно отличается от тезауруса авторов. Мой тезаурус определяется довольно основательной образовательной подготовкой: физматом пединститута (оконченным с отличием), аспирантурой мехмата МГУ, научной стажировкой (после защиты кандидатской диссертации) при физмате Софийского университета (Болгария) в рамках докторантуры, защитой докторской диссертации на истфаке МГУ (источниковедение и историография) на тему «Древнерусские математические знания и их значение для исторической науки». Предмет книги «Размышления о пасхалии» как будто бы должен укладываться в пределы того тезауруса, который сложился у меня в процессе образовательной подготовки и последующей многолетней преподавательской и научной работы. Но мне недоступно почти все содержание книги авторов. Какой образовательной подготовкой обусловлен тезаурус авторов книги, понять трудно, но бесспорно, что он уникален. Можно допустить, что у них своеобразная образовательная подготовка и специфический стиль мышления, предполагающие телепатическое информационное общение. Такой вывод обусловлен характером изложения книги, при котором, как мне показалось, изымаются (намеренно?) ключевые детали текста, из-за чего он становится бессмысленным. Если же эти отсутствующие детали сообщить реципиенту (читателю) телепатически, то есть надежда, что смысл будет восстановлен. Следовательно, книга представляет собой своего рода зашифрованный текст: слова в нем есть, но смысл доступен лишь авторам, и лицам, имеющим их тезаурус и соответствующий стиль мышления.

2. Коснусь того, что удалось понять. Из предыдущего изложения ясно, что чтение книги не приносило мне удовлетворения. Как вдруг в ней я наткнулся на собственный рисунок. Это заставило меня более внимательно продолжить чтение, которое оказалось не безынтересным. Однако вначале расскажу о происхождении рисунка. Я его сделал, когда изучал книгу Ван ден Баара А.Н. (Гаага-Париж, 1968 г.), посвященную «Каноннику Скалигера» - древнерусской рукописи первой трети XIV в., хранящейся в библиотеке Лейденского университета (Нидерланды). Будучи в Болгарии, я усвоил следующую методику работы с древнеславянскими математическими документами, состоящую в строгом их рисуночном воспроизведении. Дело в том, что математические документы, несмотря на время и место происхождения, имеют общую черту – они кратки. В качестве примера можно сослаться на такое издание как «Доклады РАН», где математические статьи занимают 2-4 страницы убористого текста, состоящего практически из одних формул. Иногда формулы сопровождаются ремарками типа «Отсюда легко видеть». Это автору «легко видеть», а читатель, чтобы установить логическую связь между исходным и конечным результатом, нередко должен исписать формулами несколько страниц. Специфика средневековых математических текстов состоит в том, что их краткость выражалась в табличной форме с незначительными словесными пояснениями, понять которые можно, опираясь на знание историко-научного контекста. И тут кроется главная сложность. Основой для понимания контекста (истории средневековых научных знаний) является правильная расшифровка источника, но она (расшифровка) должна опираться на адекватно понимаемый контекст, который еще надо установить. Поэтому процесс познания средневековой реальности (включая научные знания) чрезвычайно сложная исследовательская деятельность, требующая помимо необходимых обширных знаний, еще одного качества от исследователя, которое можно назвать умением вжиться в источник. У меня это достигается путем перерисовки средневекового источника, что связано с «пропусканием» через себя всех его деталей, чего достичь, например, с помощью фотографии невозможно. Поэтому я срисовал так называемые «календарные руки» из «Канонника Скалигера», а не сфотографировал их. А.Ю. Рябцев и С.А. Аветян воспроизвели мой рисунок на стр. 108 своей книги, без ссылки на меня, то есть совершили плагиат. По-видимому, они рассчитывали «выйти сухими из воды», приняв рисунок за подлинник. Однако, хотя рисунок, по указанным выше причинам, близок оригиналу, но все же не подлинник, а сделанный мной рисунок. В этом можно убедиться, сравнив его с оригиналом, для чего сообщаю название соответствующего издания: Van den Baar A.N. A Russian Church Slavonic Kanonnik (1331-1332). The Hague, Paris, 1968. У меня нет мысли о преследовании авторов за плагиат по закону. Пусть Бог будет им судьей. Скорее, их проступок является свидетельством их беспомощности в том деле, за которое они взялись, требующем большой и исследовательской, и моральной подготовки, которые у них, очевидно, находятся в дефиците.
3. Книга А.Ю. Рябцева и С.А. Аветяна интересна также тем, что она нарушает многие книгоиздательские каноны. Я об этом сужу как многолетний преподаватель факультета издательского дела и журналистики Московского государственного университета печати. Так, на титульном листе книги над словами “Москва, 2012”, там где указывется название издательства, написано: “Неопалимая Купина”. Это же название воспроизведено в выходных данных на обороте титульного листа. Читатель на этом построит правильный вывод: книга напечатана неким издательством “Неопалимая Купина”. И он ошибется, так как в аннотации (в самом ее низу) говорится, что “Неопалимая Купина” – журнал, в котором работают оба автора книги. Наконец, на последней странице книги указано: Издательство “Перо”, а ниже – его адрес и телефоны. Этот курьез делает данную книгу наглядным пособием в обучении студентов - будущих книгоиздателей тому, как нельзя оформлять книги. Кстати, книга является сборником, состоящим из нескольгих частей, написанных разными авторами: 1. Сергей Аветян. Апостольские заповеди и современная церковная практика (с. 3-44); 2. Алексей Рябцев. Размышления о пасхалии. Соответствует ли апостольским правилам современная практика пасхальных расчетов? (с. 45-114); 3. P.S. (после написанного) (с. 115-142); текст заканчиваеся словами: «Авторы: А. Рябцев, Р. Ермаков, С. Аветян». Следовательно, в написании книга участвовали три человека, а на обложке, титульном листе и в библиографическом описании книги указаны в качестве авторов два человека. Это еще одна издательская недоработка, от которой следует предостеречь студентов - будущих книгоиздателей. В книге ненаучно оформлена библиография, хотя в ней имеются «Списки использованной литературы» (с. 43, 122). Понятно, что использовать литературу можно по-разному; одним из распространенных видов использования является вырывание страниц из книги с последующим применением их для бытовых нужд. Указываемые в научной книге соответствующие списки предполагают информационное использование. Но в таком случае в местах, где используется в данной книге материл перечисленных в списке публикаций, приводятся постраничные сноски, в которых дается полное библиографическое описание используемого издания с указанием страниц, либо эта информация воспроизводится в тексте в скобках. В книге А.Ю. Рябцева и С.А. Аветяна постраничных сносок нет как явления, а те библиографическое сведения, которые сообщаются в тексте (в круглых скобках), как правило, отсутствуют в указываемых списках используемой литературы. Так, на стр. 138 даны работы четырех авторов: Кондратова В.; Воронова Ливерия, прот.; Романовой А.А. и Панкратова А. При этом полного библиографического описания удостоилась лишь работа Воронова Ливерия, прот., для других лиц указано одно и то же название «Нужна ли Церкви новая пасхалия?», что оно означает – не раскрывается. Ни одна из четырех работ в «Списки используемой литературы» не входит. Из работ, вошедших в «Списки используемой литературы», проаннотирована только книга: Климишин И.А. Календарь и хронология. М.: Наука, 1985: «Из этого издания взяты почти все основные сведения о календарях, хронологиях и способах пасхальных расчетов. Автор (по-видимому, А.Ю. Рябцев – Р.С.) выражает свою искреннюю признательность Ивану Антоновичу Климишину за его чрезвычайно полезную книгу» (с. 122). Я так же ценю книгу доктора физико-математических наук И.А. Климишина. Но меня настораживает тот факт, что автор, столь ценящий книгу И.А. Климишина, ни разу не сослался на нее в тексте и указал 2-е, а не 3-е более полное ее издание (М., 1990). Вообще говоря, создается впечатление, что авторы книги (А.Ю. Рябцев, С.А. Аветян и примкнувший к ним Р. Ермаков) не очень жалуют библиографию.
4. Рассматриваемую книгу по ее информационному пространству, по-видимому, можно отнести к жанру protscience. Это квазинаучное направление; оно, по мнению известного американского философа и социолога науки Стива Фуллера, в сегодняшнем мире складывается рядом с «настоящей» наукой. Смысл protscience примерно состоит в том, что недостаточно доступные/понятные теории, которые разрабатываются учеными, можно пересказать по-простому; причем это по силам сделать любому человеку без специальной подготовки, например, заглянув в «Википедию». Как замечает С. Фуллер, люди все больше осмеливаются «брать науку в свои руки». Protscience присуща определенная изощренность в осмыслении науки: осознается и то, что научное знание подвержено ошибкам, и в то же время то, что оно чрезвычайно важно для человеческой жизни (Fuller S. Science: The Art of Living. Durham, 2010; Желтова Е.Л. «Современная наука вплотную подошла к тому, чтобы показать насколько мы схожи с Богом» (интервью Е.Л. Желтовой с С. Фуллером) // Вопросы истории естествознания и техники. 2011, № 3. С. 152-159; см. также: Желтова Е.Л. О теологическом смысле современной науки // Институт истории естествознания и техники РАН. Годичная научная конференция, 2011. М., 2011. С. 109-110). Природа protscience может быть лучше понята в сравнении с творчеством аутсайдеров, которое уже давно стало объектом изучения ученых (Семенцова Е.А. Творчество аутсайдеров как предмет теоретического осмысления // Обсерватория культуры. 2010, № 2. С. 105-109). Уже в 1920-е гг. была установлена общая черта этого рода творчества, которая сводится к «заключению по недостаточному количеству признаков» (Карпов П. Творчество душевнобольных и его влияние на развитие науки, искусства и техники. М., 1926). Вывод получен на основе изучения творчества душевнобольных, но ему, по-видимому, отвечают многие аутсайдеры: «душевнобольные, старики, дети, непрофессиональные художники и любители, примитивисты, художники, исключившие себя из социального контекста, или одинокие, изолированные от общества» (Семенцова Е.А. Указ. соч. С. 109). Объектом исследования творчества аутсайдеров служат преимущественно художественные произведения, но их, очевидно, можно расширить за счет творений аутсайдеров течения protscience. В последнее время творчество аутсайдеров в духе protscience приобрело неожиданный резонанс в вопросе о Кирике Новгородце: в Интернете появилось ошибочное мнение о подложности «Учения». Причем «ударным» аргументом выступает факт сохранения текста этого произведения в списках не древнее XVI в.; при этом незадачливый автор, заключая по недостаточному количеству признаков, даже не знает о том, что эти позднейшие копии могут сохранять черты протографа (Тюрин А.М. Датирование трудов Кирика Новгородца // Сб. статей по новой хронологии. Вып. 11. [Электронный ресурс. 7 июня 2010 г.]). А.М. Тюрин фактически солидаризируется / смыкается с отвергнутыми / разоблаченными идеями сторонников древнерусской культурной отсталости. В то же время, подключение к проблеме Кирика научных маргиналов говорит о проявлении к ней внимания более широких слоев населения, чем прежде (раньше о Кирике преимущественно знал узкий спектр научных работников). Кроме того, именно маргиналы первыми интуитивно чувствуют успех определенного дела и стараются примазаться к нему. В этом свете «бум» научной и информационной активности вокруг имени Кирика Новгородца может свидетельствовать о возможности благоприятного исхода интереса к его творчеству.
5. Книгу А.Ю. Рябцева и С.А. Аветяна роднит с течением protscience возможное убеждение ее авторов, выраженное словами С. Фуллера (в передаче Е.Л. Желтовой), “что научное знание подвержено ошибкам, и в то же время то, что оно чрезвычайно важно для человеческой жизни», поэтому они ''осмеливаются «брать науку в свои руки»'' (Желтова Е.Л. «Современная наука…». С. 155). И действительно, в их размышлениях я нашел для себя важное подтверждение собственных мыслей, в рассказе о календарных таблицах («руках»), которые использовались на Руси для расчета дня Пасхи (с. 107-110). Так, анализируя соответствующую таблицу XVII в. из «Ока Церковного», А.Ю. Рябцев приходит к следующему интересному заключению: «Счет тоже идет «от большого пальца» (в данном случае слева направо). Но здесь уже присутствует странное усложнение. Вместо того, чтобы начать считать снизу с первой позиции слева (что полностью соответствовало бы как здравому смыслу, так и правой таблице), счет начинается со второй позиции третьей строки сверху! Потом переходит на вторую строку сверху, потом на самую верхнюю, потом переходит на самую нижнюю, с нижней - на вторую и т.д. Чтобы не ошибиться, на "руке" из «Ока Церковного» рядом с «вруцелетами» проставлены (красным цветом) соответствующие «круги Солнцу». Объяснение этой странности может быть только одно. В первоначальном варианте счет начинался (как и положено) с нижней строки» (с. 109). В процитированных словах содержатся существенные для меня положения. Положение 1: Данные из «календарных рук», в соответствии с их мнемоническим замыслом, извлекались с той стороны, на которую указывали большие пальцы – из левой «руки» информация выбиралась в направлении слева направо, из правой о пасхальных полнолуниях – справа налево. Именно такой особенностью отличаются «руки» «Скалигерова Канонника» XIV в. и «Ока Церковного» XVII в. Соответствующую гипотезу я высказал в 2000 г., опираясь на древнейшую славянскую глаголическую запись пасхальных полнолуний XII в., расположенных в порядке справа налево (Симонов Р.А. О греческих истоках древнерусского мнемонического способа расчета Пасхи // Институт истории естествознания и техники РАН. Годичная научная конференция, 2000. М., 2000. С. 477-479; Симонов Р.А. 2000-летие христианства в свете древнейшей русской календарной символики // Гербовед. 2000, № 1 (39). С. 18-31). Положение 2: Данные из обеих “календарных рук” изначально выбирались снизу. Я об этом твержу постоянно, примерно, с 1993 г. Например, я писал о правой “руке” следующее: “Такое упорядочение данных определяется обликом таблицы в виде “руки” с надписью в ее нижней части. Надпись “задает” направление извлечения данных из таблицы. В таком же направлении считываются данные из “руки” (левой – Р.С.) Иоанна Богослова, то есть снизу” (Симонов Р.А. Древнерусская книжность (В свете новейших источников календарно-арифметического характера): Учебное пособие. М., 1993. С. 144). Часть ученых считала и, по-видимому, полагает до сих пор, что из левой “календарной руки” данные о так называемых “вруцелетах” (конкуррентах) изначально выбирались не снизу, а с 18 клетки (считая снизу), то есть со знака (буквы) “а” 5 строки и 2 столбца левой “руки”. Так, А.М. Пентковский в 1990 г. писал: “Определяли вруцелето (конкурренту) по таблице вруцелет (табл. 2.2) (то есть по левой “руке” – Р.С.), зная КС (Круг Солнца – Р.С.) и учитывая, что расчет начинался с “а” (5 строка, 2 столбец), а не с левого нижнего угла…” (Пентковский А.М. Календарные таблицы в русских рукописях XIV-XVI вв. // Методические рекомендации по описанию славяно-русских рукописных книг. М., 1990. Вып. 3, часть 1. С. 147). Однако вруцелета на Руси стали использоваться около XV века (Селешников С.И. История календаря и хронология. М., 1970. С. 155), поэтому традиция счета вруцелет с 18 клетки левой «руки» не могла появиться раньше этого времени, что подтверждается наиболее ранним «взятием» в кружок этого знака в рукописи «Евангелия тетр» 1399 г. (?) (РГБ, Тр. Ризн. № 6 (М. 8652). Л. 192об.). Рукопись «Скалигерова Канонника» датируется более ранним временем (1331-1332 гг.), и в ней нет никаких помет, свидетельствующих о том, что выбор данных из левой «руки» надо вести с 18 клетки. Значит, расчет Пасхи по «календарным рукам» первоначально велся на Руси не по вруцелетам, а как-то иначе, например, по «солнечным эпактам», которые извлекались из левой «руки» снизу - при счете со знака «а», находящегося в нижнем левом углу таблицы. Я предложил соответствующую реконструкцию расчета Пасхи (Симонов Р.А. Кирик Новгородец – ученый XII века. М., 1980. С. 76-89), которая была одобрена и воспроизведена И.А. Климишиным в его книге «Календарь и хронология» (2-е изд., 1985, с. 274-280; 3-е изд., 1990, с. 366-372). Возвращаясь к мнению о древнерусском «выборе» календарных данных из левой «руки» снизу, высказанном в книге А.Ю. Рябцева и С.А. Аветяна, отмечу, почему оно мне кажется примечательным и заслуживающим одобрительного внимания. Дело в том, что в математическом естествознании ценится переоткрытие научного результата, ибо оно служит определенной гарантией того, что он (результат) истинен. Метод, примененный при этом авторами книги, ими подробно не раскрывается, но он (по-видимому) опирается на здравый смысл, и в этом его сила. Нередко ученые оказываются в плену привычных или придуманных теорий и не могут выйти за их пределы, очерченные в рамках существующих традицией, и чтобы преодолеть эти устаревшие границы, порой достаточно подключение простого здравого смысла.
6. В книге А.Ю. Рябцева и С.А. Аветяна, на мой взгляд, достаточно туманно излагается основная мысль авторов. Может показаться, что этот «туман» обусловлен психологическим феноменом их уверенности в том, что эта их мысль/гипотеза настолько всем хорошо известна, что нет необходимости ее определять в точной формулировке. Однако, скорее всего, авторы как бы прячутся в указанном «тумане», обеспечивая возможность полемического маневра, чтобы противники их не «прижали к стенке». Кому-то может показаться, что есть третья версия, состоящая в том, что авторы - просто потерявшие чувство научной реальности люди, но упорные (у болгар есть более подходящий аналог - «упоритые») в своем заблуждении, но я эту версию отметаю. Пробираясь ощупью сквозь авторский «туман», рискую в следующих словах передать их идею: первоначальная христианская пасхалия была искажена в XV веке в связи с ожиданием Конца Света в 7000/1492 г. С источниковедческой точки зрения такая мысль не совсем корректна, так как не сохранился исходный документ о правиле определения даты христианской Пасхи, принятом на Никейском соборе в 325 г.; «его не было в архиве Константинопольской церкви уже в начале V в.» (Климишин И.А. Календарь и хронология. 3 изд. М., 1990. С. 298). Оно (правило) реконструируется церковными деятелями и историками по позднейшим (вторичным) документам, сохранившим различные варианты трактовки вопроса. Смысл правила таков: христианская Пасха происходит в первое воскресенье после первого полнолуния, наступающего после весеннего равноденствия; если это полнолуние совпадает с воскресеньем, то христианская Пасха празднуется в следующее воскресенье. Определенная сложность правила обусловлена стремлением христиан избежать совпадения празднования христианской Пасхи с иудейским Песахом. По-видимому, в период III-V вв. н.э. христианские компутисты с этой целью вели вычислительные работы по расчету дат весенних полнолуний, опираясь на открытие античного астронома Метона (V в. до н.э.), который установил, что повторение лунных фаз имеет цикл в 19 лет, то есть что, например, полнолуние будет приходиться на один и тот же день марта или апреля через 19 лет. Из числа 19 рассчитанных полнолуний два (19 и 18 марта) наступали до 21 марта – дня весеннего равноденствия, а по сформулированному правилу христианская Пасха праздновалась после 21 марта. Поэтому их заменили датами следующих полнолуний – 18 и 17 апреля. В таком виде 19 «пасхальных полнолуний» вошли в окончательный набор расчета дат христианской Пасхи. Однако рассчитанные христианскими компутистами «пасхальные полнолуния» по метоновскому 19-летнему циклу, накапливали неточность в один день за 310 лет. Эта неточнось к XII в. дошла до величины трех дней (Зименс Г. Вычисление Пасхи в Новгороде в XII веке // Новгородский исторический сборник. СПб., 1997. Сб. 6 (16). С. 121-127). Так, Кирик Новгородец в своем трактате «Учение им же ведати человеку числа всех лет» указал, что еврейская Пасха в 1136 г. была 21 марта, а христианская Пасха 22 марта (Кирик Новгородец. Учение… // Историко-математические исследования. М., 1953. Вып. 6. С. 190-191). Эта запись примечательна тем, что истинное (астрономическое) полнолуние к этому времени отличалось от официального расчетного, использованного Кириком, уже на три дня. Значит, Кирик мог не знать об этом трехдневном расхождении, и тогда его слава как выдающегося календареведа (астронома) и компутиста (математика) оказывалась под сомнением. Либо он намеренно «закрывал глаза» по каким-то причинам на ошибочность официальных календарных рекомендаций христианской церкви. По мнению Г. Зименса, Кирик мог знать об указанном расхождении в три дня. Немецкий ученый это аргументировал тем, что в Новгородской первой летописи есть (приписываемая в историографии Кирику, может быть, без достаточных оснований) необычная статья, датированная 1136 г., в которой указывается, что 19 июля Луна имела 19-суточный «возраст» и, следовательно, новолуние было 1 июля. Если же руководствоваться процитированной выше записью из «Учения» Кирика о датах еврейской и христианской Пасхи, то получается, что новолуние было тремя днями позже - 4 июля 1136 г. (Зименс Г. Указ. соч. С. 122). Итак, Кирик, очевидно, зная о 3-дневной ошибке официальных пасхальных установлений, почему-то следовал им, вопреки научной истине. Ответ может быть таким: будучи монахом, Кирик был обязан подчиняться специальному пожеланию Никейского собора, «чтобы все христиане совершали спасительный праздник (Пасхи –Р.С.) в один и тот же день» (Климишин И.А. Указ. соч. С. 298). По-видимому, и другие случаи следования церковным преданием, вопреки выявленным в них неточностям, можно объяснить заботой церковных кругов о благе и спокойствии людей, так как слепая погоня за доскональной научной точностью могла нарушить традиционно существующий порядок вещей и привести к ненужной смуте в умах населения.
7. Есть еще один важный аспект, которому в историографии пасхалистики недостаточно уделяется внимания. Христианская Пасха исторически связана с иудейским Песахом, приурочивающимся к ветхозаветному Исходу евреев из Египта под водительством Моисея. В Библии Исход датируется 14 днем некоего первого месяца (Библия, М., 1989. Исход, гл. 12. С. 69-71). В историографии первый месяц Библии отождествляется с весенним месяцем «нисан» еврейского лунно-солнечного календаря, а Исход связывают с утром 15 нисана (Дубнов С.М. Краткая история евреев. М., 1996. С. 37). Разница в днях (14 и 15 нисана) может обусловливается несовпадением начал отсчета суточного времени у древних евреев (с заката) и римлян (с полуночи) (см. подробнее: Симонов Р.А. «Рука законодавца Моисея» – христианская версия еврейской пасхи в славяно-русской традиции // От Бытия к Исходу. М. 1998. С. 193-207). Стремясь избежать совпадения празднования христианской Пасхи с Песахом, христианские компутисты составили список дат Песаха (“пасхальных полнолуний”), чтобы праздновать христианскую Пасху в следующее воскресенье. Эти христианские расчеты соответствовали научным представлениям III-V вв. Тогда как раввинистическая практика определения Песаха опиралась на традицию иудаизма. Отличие заключалось в том, что христианские ученые набор 19-ти дат Песаха (в действительности Квазипесаха) отсчитывали от новолуний, а раввинисты от «неомении» – момента появления молодого Месяца. Астрономически «новолуние» и «неомениия» происходят почти одновременно, с разницей примерно в половину суток. Но в древности на расчеты мегло влиять так называемое «междулуние» в 2-3 дня. когда Луна не была видна (Климишин И.А. Указ. соч. С. 63-64, 246-247). Причем в раввинистической практике день Песаха устанавливается наблюдательно – по «неомении» (появлению молодого серпика Луны) с последующим отсчетом от даты «неомении» 14 дней, а не по новолунию (устонавливаемому по астрономическим таблицам). Поэтому расчеты христианских компутистов по реконструкции так называемых «пасхальных полнолуний» (фактически это псевдодаты Песаха) методологически основаны на исключении совмещения астрономического новолуния с наступлением «неомении» (молодого лунного серпика), а, следовательно, на совпадении астрономического «пасхального полнолуния» с ветхозаветным днем 14 нисана (Песаха). Теперь два слова об «эффективности» пасхального правила христиан. Избавляет ли оно от возможности совпадения празднования христианской Пасхи с Песахом? Нет, не избавляет. Дело в том, что первоначально принятые христианами даты «пасхальных полнолуний» («фаски» – в терминологии А.Ю. Рябцева и С.А. Аветяна) опираются (до сих пор) на 19-летний Метонов цикл. Причем даты «пасхальных полнолуний» (псевдодаты Песаха) можно прогнозировать на любой год юлианского календаря. Проверить же факт их совпадения/несовпадения с реальным еврейским Песахом можно только в начале реального еврейского месяца нисана. Наблюдательно установив «неомению» (появление молодого Месяца) и, отсчитав, 14 дней только тогда определяют календарное число Песаха в данном году. Следовательно, заранее узнавать (прогнозировать) возможность несовпадения христианской Пасхи с Песахом не реально, а их совпадение – вполне возможно. Указанная Кириком дата еврейской Пасхи (21 марта) является не настоящим Песахом, а его христианской версией. Поскольку Песах празднуется евреями на 14 день после «неомении», а «пасхальные полнолуния» были рассчитаны христианами от новолуний, то настоящий Песах в 1136 г. мог быть, например, 22 марта, и тогда еврейский Песах совпадал с христианской Пасхой. Но Песах мог наступить и после даты «пасхального полнолуния», тогда Песах происходил после христианской Пасхи 22 марта 1136 г. Г. Зименс обратил внимание еще на один факт, состоящий в том, что действительное астрономическое полнолуние в марте 1136 г. было не 21, а 18 числа (21-3=18), следовательно, до дня весеннего равноденствия. Тогда по правилу христианской Пасхи, надо было отсчет вести от следующего полнолуния: «19 апреля. А значит, Пасха (христианская – Р.С.) наступила бы пятью неделями позже» (Зименс Г. Указ. соч. С. 123). Итак, из-за принципиальной методологической разницы в определении начала первого весеннего месяца у христиан и евреев (нисана – в раввинистической традиции) нельзя астрономически точно прогнозировать наступление христианской Пасхи, а это значит, что рассчитанными христианскими компутистами 19 «пасхальными полнолуниями» (датами Квазипесаха) нельзя пользоваться не только из-за накоплявшейся метоновской погрешности, но и принципиально. Поскольку древним евреям заранее была неизвестна дата каждого нового Песаха, так как она устанавливалась наблюдательно лишь за две недели до этого - по дню появления молодой Луны («неомении»). Единственный путь к согласию: обязать евреев перейти на научно-астрономический метод установления начала лунного месяца по новолунию, а не по «неомении», но это вряд ли можно осуществить практически.
Рассмотренные выше вопросы можно свести к следующему итогу. Обсуждаемая проблема о пасхалии настолько сложна, что окончательно решить ее на данном этапе невозможно. Главным препятствием для достоверного анализа служит отсутствие необходимой источниковой базы. Спорящие стороны опираются на разные (к тому же неполные) комплексы источников, при этом по-разному ранжируемые по научной значимости. Методы научного подхода к этим источникам у них также разные. В результате появляются некие “новые” точки зрения на историю пасхалии (как в книге А.Ю. Рябцева и С.А. Аветяна), научная ценность которых не может быть выше информационной слабости источникового основания, на котором они строятся. В этой ситуации, чтобы исключить дальнейше расширение круга такого рода “исследований” (до той поры пока будет создана адекватная источниковая база), необходимо обратиться к историко-научному контексту, который “откроет глаза” спорщикам на невозможность научного решения того вопроса, о котором они спорят. А именно: вся масса суждений о еврейском Песахе в связи с христианской Пасхой основана на кратких данных Ветхого завета о том, что Исход евреев из Египта (к которому в последующей раввинистической традиции было приурочено празднование Песаха) произошел в 14 день некоего “первого” месяца; и это все. Остальное является плодом многовекового комментирования.
В результате древнего раввинистического комментирования сложилась следующая картина. “Первый” месяц Библии это месяц “нисан” еврейского лунно-солнечного календаря, начало которого определялось наблюдательно – по моменту появления серпика молодой Луны (по-гречески, “неомении”). От этого момента отсчитывалось 14 дней, что определяло дату Исхода и, соответственно, Песаха. Христианские комментаторы восприняли указанную раввинистическую трактовку как должное, но в духе античной науки внесли в нее определенные астрономические уточнения. Так, заметив, что 14 день от начала лунного месяца приходится на астрономическое полнолуние, христианские компутисты стали отождествлять дни Песаха с полнолуниями. Соглашаясь с раввинистами в том, что в Библии речь идет о первом весеннем месяце, они однако внесли астрономическое уточнение, что весна начинается со дня весеннего равноденствия, поэтому появилось представление о пасхальных полнолуниях, наступающих после дня весеннего равноденствия. Поскольку древние евреи, по-видимому, приурочивали начало года от библейского “первого месяца”, которым считали месяц нисан, то их “14 нисана” не обязательно настутало после дня весеннего равноденствия. Создавая комплект первоначальных 19-ти “фасок жидом” христианские компутисты (античные) могли за основу взять реальдые даты Песахов. По идее, одни из этих дат могли быть полнолуниями, состоявшимися до весеннего равноденствия, а другие – после него. Такая ситуация свидетельствовала бы, что “фаски жидом” – некогда были реальными Песахоми. Но, нет! Все канонические (используемые в христианской пасхальной традиции) 19 дат “фасок жидом” приходятся на время после весеннего полнолуния. Однако даты полнолуний 14 нисана (на 19-летний период) можно реконструировать. И получилась интересная картина: две даты полнолуний 14 нисана (им соответствовали в христианском календаре даты 18 и 19 марта) оказались случившимися до весеннего равноденствия. Однако среди набора “фасок жидом” им соответствуют даты 17 и 18 апреля. Следовательно, эти даты полнолуний христианскими компутистами были перенесены на следующие полнолуния. состоящиеся после весеннего равноденствия. И.А. Кимишин, обсуждая с Ю.А. Завенягиным соответствующий вопрос (наряду с другими), резюмировал, что соответствующий набор дат полнолуний (совпадающий с “фасками жидом”), возможно, был составлен в 8 в. Бедой Достопочтенным (Климишин И.А. Календарь и хронология. М., 1990. С. 119-120). Значит, набор “фасок жидом” мог восходить к реальным Песахам, но модернизировался христианскими компутистами, и окончательно сложился относительно поздно – в 8 в.
8. Резюмируя, отмечу, что если бы книга А.Ю. Рябцева и С.А. Аветяна была написана на основе обычного научного тезауруса, например, такого, как в книге И.А. Климишина, то я мог бы понять смысл слов «первоначальная христианская пасхалия была искажена в XV в.». В методологическом отношении христианская пасхалия изначально противоречила не Библии, а раввинистическому толкованию в ней проблемы «14-ти дней нисана». И любые попытки «реабилитации» этой проблемы, по-видимому, обречены на неудачу, включая попытку А.Ю. Рябцева. Христианскую пасхалию надо «принимать» и использовать как церковное предание, а в научно-астрономическом отношении она по существу является (со всеми своими модернизациями) историко-научным феноменом, требующим для своего решения расширения источниковой базы и строгого соблюдения единого исследовательского подхода, а не конструирования все новых модернизаций. К числу подобных искусственных модернизаций, по-видимому, относится идея о «еврейской пасхальной неделе», так как ее границы заранее не прогнозируемы и поэтому научно-астрономическими средствами не моделируемы. По-видимому, авторы рассматриваемой книги (А.Ю. Рябцев и С.А. Аветян) сознательно или бессознательно оказались в плену взглядов типа течения protscience, решив использовать некий тезаурс “для бедных”, которым недоступен обычный научный тезаурус. Возможно, авторы таким способом хотели найти себе сторонников в среде научных аутсайдеров. Так ли это, я не уверен, но благодарными читателями книги А.Ю Рябцева и С.А. Аветяна представители настоящей науки, скорее всего, не станут.
Tags: Богослужение, Ереси, История Церкви, Итоговое, Месяцеслов, Москва, Наука, Неопасхализм, Обзоры Сети, Остроактуальное, Просто интересно, Староверы и внешние, Традиции старообрядчества, Церковно - общественное
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments